Первое апреля – тяжелый, горький день. Желаю Вам, Мариус Иваныч, похудеть. Орловский учитель по наводке ПЕН-центра. Россия, остров Робинзона. Еще 15 лет с тем же каннибалом
Среди поздравлений есть и такое.
Олег Лекманов: С первым апреля всех!
В страшные годы ежовщины я провела семнадцать месяцев в тюремных очередях в Ленинграде. Как-то раз кто-то "опознал" меня. Тогда стоящая за мной женщина, которая, конечно, никогда не слыхала моего имени, очнулась от свойственного нам всем оцепенения и спросила меня на ухо (там все говорили шепотом):
- А это вы можете описать?
И я сказала:
- Могу.
Тогда что-то вроде улыбки скользнуло по тому, что некогда было ее лицом.
1 апреля 1957, Ленинград
Ну и какое первое апреля без упоминания еще одного ленинградского автора? Анна Наринская предваряет ссылку на полную расшифровку аудиозаписи общения Владимира Кехмана с труппой Новосибирского оперного театра такими словами:
Рассказ Зощенко и фильм ужасов в одном флаконе.
И это, пожалуй, правда. Полную расшифровку публикует «Медуза». Вот самые яркие места:
Владимир Кехман: Я, безусловно, тронут и мне приятно то, что такой высокий музыкальный уровень. То, что касается певцов — они всегда славились. И здесь я спокоен абсолютно. Все, что касается балета, к сожалению, я… А вот кто у нас фотограф?
Фотограф: Я фотограф. С 1987 года в театре.
Владимир Кехман: Как вас зовут?
Фотограф: Евгений Иванов.
Владимир Кехман: Очень хорошо. Прекрасно. И где у нас директор музея? Есть? Вот. Подготовьте мне кабинет, чтобы украсить историческими какими-то… Можно поставить, может быть, макеты старых спектаклей. Подумайте, пока меня не будет здесь до 5 апреля. И когда я вернусь — чтобы обязательно это было, хорошо?
Тишина в зале.
Владимир Кехман: Спасибо. Так вот, то, что касается балета… Чтобы вы знали, оно — следующее: балет — это главный после оркестра коллектив театра.
Аплодисменты.
Владимир Кехман: Следующий по значимости коллектив, который приносит деньги, и за счет кого мы обычно живем, это, конечно, балет. Поэтому балет я невероятно люблю.
И прощание с уволенным директором театра Борисом Мездричем:
Владимир Кехман: Хочу поблагодарить Бориса Михайловича за абсолютную преданность театру. Я понимаю все его чувства. Я понимаю то, что он, может быть, обижается каким-то образом на эту ситуацию. Или нет. Я хочу, чтобы он тоже сказал для вас. Я хочу вам сказать, Борис Михайлович, следующее, что вы — дорогой мой гость. <…> В связи с тем, что со мной поступят так же, если я вовремя не уйду — вот, вы не переживайте. Мариуса Петипа тоже не пустили в Мариинский театр. И он после этого умер. (Смех в зале.) Поэтому, я желаю вам, Мариус Иваныч (надеюсь, вы знаете эту историю), крепкого здоровья. Чтобы вы спокойно отдохнули, похудели. И мы вас ждем всегда, и я очень надеюсь, что вы не будете держать никакого зла на нас. Тем более Министерство культуры, я считаю, поступило абсолютно тонко в отношении этой сложной ситуации.
Смешно, сил нет. Хотя можно читать и с пафосом, как это делает, например, Валерий Яков:
Гибридная цензура шагает по стране, стремительно завоевывая скукожившееся пространство шагреневой свободы. Новосибирский театр – еще один проигранный плацдарм. Проигранный мракобесам в рясах и циникам в чиновничьих мундирах. Особый цинизм последних заключается еще и в том, что они сняли с должности одного из лучших театральных директоров России Бориса Мездрича и назначили на его место скандально известного торговца бананами гражданина Кехмана, который одновременно обвиняется в мошенничестве в особо крупных размерах. И у которого судебные приставы удерживают половину зарплаты в счет погашения долгов перед кредиторами. Каким чудом и за какие заслуги торговец бананами был ранее назначен директором Михайловского театра в Питере, а теперь еще и театром в Новосибирске – вопрос скорее риторический, если вспомнить, как торговец мебелью был назначен министром обороны. И тот, и другой доруководились до статьи, но ловко увернулись от заслуженной скамьи. Теперь одному доверена торговля оружием, а другому – еще один театр. И то, и другое можно было бы считать театром абсурда, если бы правда жизни не была еще абсурднее. При молчаливой поддержке агрессивного большинства гибридные чиновники при гибридной цензуре имеют все больше и больше шансов превратить нашу страну в большую банановую республику с банановой культурой и с двумя большими театрами – в Сибири и в Москве.
Вот только если спросить Валерия Якова, какая гибридная цензура создала вот этот диалог между Бахытом Кенжеевым и Умкой, вряд ли он найдет, что ответить.
Бахыт Кенжеев: Меня мучает одна простая до банальности мысль. (1) Среди граждан, разгневанных богохульством Charlie Hebdo и новосибирским "Тангейзером", наблюдается довольно высокий процент любителей СССР. (2) В этом самом СССР был чрезвычайно популярен карикатурист Жак Эффель, высмеивавший христианство не хуже Charlie, а также стотысячными тиражами выпускались глумливые пасквили типа "Забавного евангелия" Лео Таксиля и мерзких книжонок Емельяна Ярославского. Простой вопрос заключается в том, каким образом эти два пункта уживаются в сознании наших новых православных.
Anya Umka: Я бы тоже такую афишу запретила. Совсем с ума посходили. Что касается картинок Жана Эффеля про "бога", то они довольно глупые и совершенно не смешные. Есть такая болезнь психическая (забыла, как называется), когда у человека в церкви начинается поток сознания непристойного содержания - слова, картинки и так далее. Мне кажется, сейчас у человечества (так называемого цивилизованного) такая болезнь. Вообще в глубине подсознания у людей, особенно психически неуравновешенных, религиозные переживания находятся где-то рядом с эротическими, что отражено в произведениях искусства всех времен. Кстати об афише: мне она напомнила афишу какого-то фильма, лет 8 назад она висела на щите у выхода из метро "Белорусская" (и не только), ну напомните мне... известное ккое-то кино, там у чувака а месте ширинки находилось тоже распятие (его самого, кажется). Вот не помню. Так что, как и все бездарное, это еще и плагиат.
Если продолжать сгущать юмор, то следующим на очереди будет номер, подготовленный в Орловской области. Там школьного учителя Александра Бывшева, написавшего стихи в поддержку Украины, судят по 282-й статье. Сценку для «Новой газеты» записал Иван Жилин:
Первым свидетелем выступила директор Кромской средней школы Людмила Агошкова.
— Стихотворение в школу прислали из Крыма («Новая газета» не может раскрыть название и содержание стихотворения Александра Бывшева в поддержку Украины, так как оно признано экстремистским — И.Ж.). Один из крымских патриотов прислал нам его с вопросом: «Как такой человек может работать в школе?» Когда я прочла стихи — сразу обратилась к бывшему прокурору Кромского района Максиму Гришину с просьбой дать им правовую оценку. Меня смутили резкие оценки событий на Украине и особенно — действий России. 8 мая по требованию прокуратуры мы провели педсовет, на котором разбирали это стихотворение. На педсовете присутствовала заместитель прокурора Волынова Наталья Анатольевна. Все учителя высказались крайне негативно о стихотворении. Мне показалось, что Бывшев был раздосадован тем, что ни один человек — повторю, ни один человек! — в его защиту каких-то слов не произнес.
Более того — мы провели опрос всех учеников, у которых преподавал Бывшев и один из них признался, что Александр Михайлович как-то во время урока произнес: «У Путина совсем крышу снесло — ввел войска в Крым».
— А антироссийский характер проявился только по отношению к власти или еще и по отношению к людям? — поинтересовался прокурор.
— Конечно, и по отношению к россиянам, — Агошкова набрала в грудь воздуха. — Понимаете, для нас Путин — особенно после возвращения Крыма — это кто-то, заставивший русских поверить в себя. Мы ощутили и силу руки, и твердость намерений. И когда Крым вернулся — мы все приветствовали: «Крым наш!» И он всегда был нашим. И только Бывшев написал: «оккупанты».
Там дальше натуральный Кафка, только еще смешнее: слово берет учитель английского языка Вячеслав Костяков:
— Бывшев откровенно поддерживает разрыв нашего народа. Он поддерживает право украинцев на независимость и европейский выбор. Я считаю, это недопустимо. Мы — один народ: Украина, за исключением, может быть Галиции, это Россия. При помощи своих покровителей Бывшев призывает к убийствам русских.
— При помощи каких покровителей? — переспросил адвокат.
Свидетель замялся.
— Может быть, это Яценюк или Турчинов? — продолжил Сучков, с трудом сдерживая смех. Прокурор и судья тоже смотрели на Костякова с улыбкой.
— Нет. Это члены русского ПЕН-центра. Я передачу по телевизору смотрел. Они против России.
— Что такое ПЕН-центр? — поинтересовалась судья. — Может, фан-центр? Или ПЕН?
Увидев, что в зале утвердительно закивали насчет «ПЕН», Гридина вздохнула и сказала: «Какая же я темная».
— У вас есть какие-то доказательства причастности ПЕН-центра к спонсированию Бывшева? — поинтересовался адвокат.
— Нет. Но мне Панферов, директор «Партнера» (ООО «Партнер», Кромы — И.Ж.), сказал, что Бывшеву братия перечислила 1,5 млн рублей.
— Какая братия? — тут воздержаться от смеха не смог сам подсудимый. — Это Коза Ностра или масоны?
— Ну, я еще слышал, что Бывшев ходит в «Юниаструм-Банк» и получает там переводы.
И вот специально для Людмилы Агошковой и Вячеслава Костякова очень популярная в твиттере первоапрельская шутка:
Ухохочешься.
Если же посмотреть на дело со вчерашней серьезностью, то стоит обратить внимание на текст Кирилла Кобрина на «Кольте». Кобрин описывает основные черты нынешнего российского общества, которое описывается (в том числе и авторами этого блога, и совершенно справедливо) как катастрофическое. К ним он относит утрату обществом представления о реальности собственного существования, его крайнюю атомизацию и отсутствие у него какого-либо внятного образа будущего. Далее ставится вопрос: как все-таки создать этот образ – который будет, по определению, посткатастрофическим? На этот счет предлагается программа из трех пунктов:
Образ будущего, пусть даже расплывчатый и не обязательный, не может быть предложен российскому обществу «сверху», «сбоку», вообще со стороны. Его привлекательность, если вообще можно об этом говорить, есть результат его самодостаточности. Образ будущего есть комбинация разных отношений разных социальных групп (прежде всего, способных сформулировать свое отношение и свои надежды) к уже существующей ситуации — кто бы ее ни интерпретировал, власть или оппозиция. Для посткатастрофического российского общества единственный вариант таков (весьма туманный, но все же): этот образ должен складываться в ходе совместной работы социума и тех, кто может профессионально оценить его состояние, содействовать разработке языка общественной дискуссии, помочь сформулировать интересы различных групп. Иными словами, условием появления действительно притягательного образа будущего является создание рамок и способов его обсуждения. <…> Вот действительно нужная и достойная работа: тщательно описать и изучить механизмы функционирования российской жизни на низшем и среднем уровне — как на самом деле устроена система местной власти, как работают школы, больницы, учреждения культуры, кто там трудится, на какие доходы в действительности существуют учителя, врачи и библиотекари, какова реальная экономика мелкого и среднего бизнеса, нарисовать социальный портрет тех, кто идет контрактником в армию, выяснить, на чем строится материальное благополучие работников силовых структур и бюрократии, и проч.
Следующий пункт можно было бы назвать «работой с прошлым». <…> Важнейшая задача: вывести из тени, переформулировать и предложить обществу «Историю российской свободы и справедливости» вместо «Истории государства Российского». <…> Образ будущего российского общества невозможен без «истории российской свободы и справедливости» — никто больше представителей этой традиции не способствовал тому, чтобы Россия лучше узнала сама себя и свое действительное, а не воображаемое, место в мире. «История свободы и справедливости» ждет того, чтобы ее переоткрыли, предъявили без помпы или сентиментального придыхания, представили в качестве живой, актуальной, а не покрытой академической патиной.
Наконец, последнее. Чем же может функционально стать образ будущего, о котором идет речь? Прежде всего, точкой сборки самых разных идей и представлений о трансформации общества и государства. В таком случае важность этих идей и представлений оценивается не с позиции их сегодняшней практической применимости, а исходя из соответствия, даже устремленности к угадываемому образу будущего — не утопическому или катастрофическому (не забудем, катастрофа уже произошла), а тому, что исходит из здравого смысла. <…>
Раздраженный читатель спросит: мол, хорошо, но кто все это будет делать, кому это нужно? Ответ простой — любой, кто, подобно Робинзону Крузо после кораблекрушения, захочет выжить и устроить себе и окружающим новую, человеческую, просто хотя бы какую-нибудь посткатастрофическую жизнь. Крушение обнуляет почти все, что было до него, включая привычки людей. Лучшим другом Крузо оказался каннибал, сменивший в силу новых обстоятельств диету.
Текст простой, спокойный и очень правильный. Но нельзя оставить цитаты из него просто так, без комментария, который уже как бы дала сама жизнь. Здравый смысл в России пока продолжает проявлять себя так – цитирую РБК:
По случаю 15-летия со дня избрания Владимира Путина президентом (это произошло 15 марта) его пресс-секретарь Дмитрий Песков собрал на дискуссию в ТАСС 12 журналистов, экспертов и политиков. Двухчасовая беседа оказалась посвящена рейтингу президента и тому, к чему ведет нынешний беспрецедентно высокий уровень его популярности. <…>
Нынешний пик консолидации российского общества ведет к «отслоению тех, кто с чем-то не согласен», говорила гендиректор канала «Дождь» Наталья Синдеева. «Консолидация происходит на основе агрессии, на негативе по отношению к другим», — рассуждала она. Синдеева говорила и о проблемах со свободой слова, в частности атаке на ее канал.
«Журнал «Дилетант» никто не запрещает», — возразил ей сопредседатель центрального штаба ОНФ Александр Бречалов. Он вспомнил и о существовании радиостанции «Эхо Москвы», и о возможности купить подписку на «Дождь», а также о том, что финансирование НКО из-за рубежа за последнее время выросло.
Путин — настоящий лидер, рассуждал режиссер Карен Шахназаров. Он сам принял решение и о присоединении Крыма, и о штурме театрального центра, в котором шел мюзикл «Норд-Ост». «После этого закончилась война в Чечне», — сообщил режиссер. А главный редактор Russia Today Маргарита Симоньян говорила о том, что с приходом Путина в ее родном Краснодарском крае вернулось ощущение единства со страной.
Итогом дискуссии стало общее мнение, что нынешнему президенту ничто не помешает продолжить управление страной. Рейтинг Путина в ближайшее время не упадет, заверил собравшихся Ослон. А из слов Пескова выяснилось, что президент только начинает работать.
То есть каннибала на роль лучшего друга уже как бы выбрали. Будет ли он менять диету – другой вопрос. И кстати,